Через полчаса группа прибыла в здание Государственной Думы — длинное, одноэтажное, желтого цвета строение, похожее на больницу. На входе дежурил охранник.
После входа двери за ними закрылись с глухим звуком, и Кошкин произнес:
– Вам устроят новую одежду, более подходящую.
Они свернули в узкое ателье, где несколько невысоких и лысых мужчин переодели его в черный пиджак, оставив без галстука, так как его изготовление было еще не завершено. Затем Кошкин пригласил его в депутатскую столовую, и они прошли через длинные и широкие коридоры, спроектированные так, чтобы избежать случайных травм — с мягкими стенами и небьющимися стеклами.
Кошкин с интересом взглянул на его рубашку и заметил:
– Эти окна стоят четверть миллиона долларов. Обычно галстуки выдают сразу. Но в вашем случае это исключение — цвет галстука указывает на партийную принадлежность, но пока решают, к какой партии вас отнести.
– Кто именно решает? – поинтересовался наш гость.
– Не знаю, никто не в курсе…
Спустя мгновение Кошкин стал серьезным, намекая, что тему лучше оставить. Так как, казалось, у него тоже не было права об этом говорить. Руков следовали нестандартные рассуждения. Быть депутатом означало следовать некоему кодексу — возможно, даже существовавшему, но о котором никто не знал. Его мысли перемешивались между допустимым и недопустимым.
Недолго думая, он, в конце концов, сам изменил тему:
– А вы тоже депутат?
– Нет, вы же видите, что без галстука, – ответил Кошкин, и это вызвало небольшое замешательство.
Беседа вернулась к повседневным истинам столовой. «Зачем депутаты здесь в таком позднем часу?» — спросил он, настороженный к ответу.
– В столовой депутаты проводят большую часть времени, даже принимают законы во время трапезы, – последовал ответ.
Когда они наконец прибыли в столовую, глядя на длинный обеденный стол с белоснежной скатертью, наш гость заметил, как депутаты переговариваются шепотом, а шум подавляли мягкие стены. Здесь они выглядели почти одинаковыми в черных костюмах и белых рубашках, но различия между ними скрывались в цветах галстуков.
Кошкин раздражался от такого однообразия:
– Каждый день у нас как соусы на макаронах. Это только игра во внешнее, – произнес он, подмигнув.
Когда Кошкин решил представить новичка, парламентарии почувствовали настороженность, но не проявили интереса к новому лицу. Как решит вопрос о партии? Деньги, привычные схемы власти решают все. Политика давно уже не имеет ничего общего с человеческими качествами; под этим углом зрения депутатской жизни рассматривались и ценились только полезные рычаги.
Кошкин поднял руки, чтобы привлечь внимание.
– У нас пропал депутат, и я рад представить вам достойную замену! – объявил он, но вмиг интерес к новому исчез. Это было действительно бесполезное представление.
С потоком информации и непонимания, как устроен этот мир, новичок начал паниковать. Как же так? Депутаты продолжают игнорировать его, хотя на них также весит груз обязанностей и предстоящих решений.
